----- на Главную -----

Как доехать? ---------
-- поезд или самолёт
---------- через границу
Феодосия -------------
---- природа юв крыма
----- история 2500 лет
-------- морские пляжи
----------- музеи города
------------- архитектура
--------------- памятники
------------ экскурсии
------ известные люди
---- схемы транспорта
Старый Крым ---------
------ в горной долине
------ 22 версии имени
------- долгая история
------------ экскурсии
----- комплекс музеев
-- монастырь сурб-хач
Коктебель ------------
--- природа предгорья
-------- вулкан кара-даг
---------- голубой залив
--------- пляжи посёлка
------------ экскурсии
--- история поселения
---- кириенко-волошин
-------- вина коктебеля
Орджоникидзе -------
------ красота пейзажа
----------- выбор пляжа
------------ экскурсии
----- элементы сервиса
Курортное ------------
Береговое ------------
Приморский ----------

Другой Крым ---------
----------- сурож-сугдея
------------ эски-кермен
----------------- эчки-даг
Топонимика ----------
Чёрное море ---------
Азовское море ------
Деревья Крыма -----
Легенды Крыма ------

Книжная полка ------

 

Литературная критика творчества Александра Грина


Романтический мир А. Грина
Конфликты гриновского мира часть 2

01::02::03::04::05::06::07::08

Тип, подобный чеховскому учителю, по во много раз более вредоносный, выведен в одном из вариантов «Блистающего мира». Крайнее умственное убожество Ипполита Ипполитыча в гриновском Чарли Бисчере приобретает некий новый и зловещий смысл: он «рассчитал, что все в мире должно приносить какую-нибудь, хотя бы самую капельную, пользишку людям его порядка... «Дети мои,— говорил он, хищно срывая благоухающее растение,— на цветке этом видите вы, как правильно рассчитывает природа каждый свой шаг. Эти штучки называются лепестки. Среди них помещаются тычинки и пестик...» Он перечислял, одно за другим, весь божественный инвентарь... ароматного чуда...» (ЦГАЛИ, ф. 127, оп. 1, ед. хр. 3, л. 192).

Излюбленный гриновский «конфликт — не столкновение прекрасного вымысла и грубой реальности, как представляют его многие, а борьба поэтического взгляда па мир с так называемым «здравым смыслом» мещанина» (Ю. Xанютин. И не зацвела ивовая корзина...— «Литературная газета», 22 августа 1961 года). Конфликт этот абсолютизируется, смыкается с темой борьбы добра и зла вообще, реальные классовые очертания общества утрачиваются. Открывая мир в творчестве своем заново, художник многократно трансформирует и не только «устраняет», но и в значительной мере отстраняет собственную социальную практику.

Классовое деление общества будто бы входит в предпосылку описываемых Грином событий, но очень быстро утрачивает свое значение и сменяется конфликтом иного рода. В «Блистающем мире» оно дано уже на пятой странице романа — производится своеобразный «социальный разрез» цирковой публики.

«Ложа прессы была набита битком»; «была также полна ложа министра»; «все ложи, огибающие малиновый барьер цветистым кругом, дышали роскошью и сдержанностью нарядной толпы»— это собран воедино цвет общества, аристократия, представители власти, сильные мира сего. «Выше кресел помещалась физиономическая пестрота интеллигенции, торговцев, чиновников и военных»; «еще выше жалась на неразгороженных скамьях улица — непросеянная толпа: те, что бегут, шаркают и проплывают тысячами пар ног». И, наконец, над ними, за высоким барьером, «на локтях, цыпочках, подбородках и грудях, придавленных теснотой, сжимаясь шестигранно, как сот, потели парии цирка — галерея» (3, 70—71).

«Парии цирка» в таком описании выглядят и париями общества. В дальнейшем в романе время от времени проскальзывают упоминания о неоднородности изображаемого мира — действие происходит не только в роскошных особняках Дауговета и Руны, но и в старом, грязном доме Сан-Риоля, где снимает комнату Тави и где «ютится ремесленная беднота, мелкие торговцы, благородные нищие и матросы» (3, 177). Но все слои общества сливаются в итоге в единую косную массу, которой противостоят лишь несколько человек, группирующихся вокруг Друда.

Социальное положение гриновских героев обозначено лишь в самых общих чертах. На высших ступенях общественной лестницы гриновского мира находятся владельцы несметных богатств, подлинные рыцари наживы, люди, лишенные каких-либо нравственных критериев. Об Авеле Хоггее, чьими алмазами можно было бы нагрузить броненосец, в «Гладиаторах» сказано: «Человек, придумавший и выполнивший столь затейливые и грандиозные преступления,— единственно удовольствия и забавы ради,— что, когда они будут описаны все, многими овладеет тяжесть, отчаяние и ярость бессилия» (4, 340).

Грае Паран в «Бегущую по волнам» введен деловой справкой: «Ему принадлежит треть портовых участков и сорок домов. Кроме капитала, заложенного по железным дорогам, шести фабрик, земель и плантаций, свободный оборотный капитал Парана составляет около ста двадцати миллионов» (5, 106). Впоследствии его имя упоминается в связи с организацией бандитской вылазки на карнавале в Гель-Гью. Он остается лицом, действующим за сценой, но косвенно говорят о Паране портреты двух его сообщников: «Первый напоминал разжиревшего, оскаленного бульдога», второй «был широкоплеч, худ, с угрюмо запавшими щеками... и собранными... в едкую улыбку чертами маленького мускулистого лица...» (5, 104).

--

Собеседник Гарвея называет этих людей «акулами». В то же время целый ряд персонажей гриновских произведений поставлен как бы вне социальных категорий. Богач Ромелинк, чтобы заглушить «холодную тоску духа», бесконечно переезжает из страны в страну и испытывает скуку от нескончаемых разговоров за табльдотом «о колониальной политике» и «биржевых ценах» (2, 4). Скучны такие разговоры и автору — его занимает психологическая коллизия. Богач Ганувер, обладатель золотой цепи, сам себя называет «одним из случайных людей, которым идиотически повезло и которые торопятся обратить деньги в жизнь, потому что лишены традиции накопления» (4, 82). Ганувер относится к деньгам как прожигатель фамильного наследства. Для общества, превратившего деньги в капитал, это нестерпимо, и бандит Август Тренк защищает, в сущности, классовые интересы, говоря: «Вы сделали преступление, отклонив золото от его прямой цели — расти и давить...» (4, 109). Но в одном эстетствующий Ганувер вполне похож на какого-нибудь Граса Парана — ему безразлично, в чем «вываляно» его золото: «в нефти, каменном угле, биржевом поту, судостроении...» (4, 41). Однако не следует принимать это безразличие за проявление классового аморализма — социальный смысл здесь случайно возникает из чисто сюжетного задания.

В мире, где золото решает все, герои Грина должны обладать состоянием, чтобы гарантировать себе свободу действий и независимость. Поэтому материальная обеспеченность сплошь и рядом аксиоматично заложена в характеристику главных персонажей. Ее источники упоминаются в самых общих чертах, для того только, чтобы как-то удовлетворить естественно возникающие у читателя вопросы. Такими ничего не значащими вставками прослоен, например, весь рассказ Томаса Гарвея в «Бегущей по волнам»: «В ожидании денег, о чем написал своему поверенному Лерху...» (5, 6); «Лерх ответил, по своему обыкновению, сотней фунтов...» (5, 7); «я в состоянии заплатить, сколько надо...» (5, 22); «...месяца три был занят с Лерхом делами продажи недвижимого имущества, оставшегося после отца»; «к тому времени я выиграл спорное дело, что дало несколько тысяч, весьма помогших осуществить наше желание» (5, 172).

Не нанося положения большинства главных своих героев на социальную карту, Грин добивается большой свободы в развитии сюжета и зачастую подчиняет судьбу персонажей авторской воле. Но иногда ощущение социальной логики развития событий оказывается сильнее субъективных симпатий Грина. Это ярко обнаруживается в развязке истории того же Ганувера. В его образе мир отживающий и мир современный вступают в неразрешимое противоречие, усугубляемое милым сердцу Грина демократизмом героя: он не только попирает законы обращения капитала, но хочет еще и подчинить свое золото скромной, воспитанной бедностью Молли, не понимая, что между ним и женой психологически «станет двадцать тысяч шагов», которые нужно сделать, чтобы обойти все залы его дворца (4, 109).

на верх страницы::литературная критика::музей грина::на главную


Поиск по сайту Киммерия


Александр Грин: коротко о главном

Залы музея Александра Грина

Каюта странствий - юность Грина

Клиперная - начало пути писателя

Ростральная - "Алые паруса"

Каюта капитана - Грин в Феодосии

Последняя повесть писателя

Корабельная библиотека::01::02

Музейная деятельность

Фильмография

Выставочная деятельность




© KWD 2002-2017 (при использовании материалов активная ссылка на сайт обязательна)
Администратор сайта - kimmeria@kimmeria.com - тематические ресурсы
- тематические статьи

Яндекс цитирования