----- на Главную -----

Как доехать? ---------
-- поезд или самолёт
---------- через границу
Феодосия -------------
---- природа юв крыма
----- история 2500 лет
-------- морские пляжи
----------- музеи города
------------- архитектура
--------------- памятники
------------ экскурсии
------ известные люди
---- схемы транспорта
Старый Крым ---------
------ в горной долине
------ 22 версии имени
------- долгая история
------------ экскурсии
----- комплекс музеев
-- монастырь сурб-хач
Коктебель ------------
--- природа предгорья
-------- вулкан кара-даг
---------- голубой залив
--------- пляжи посёлка
------------ экскурсии
--- история поселения
---- кириенко-волошин
-------- вина коктебеля
Орджоникидзе -------
------ красота пейзажа
----------- выбор пляжа
------------ экскурсии
----- элементы сервиса
Курортное ------------
Береговое ------------
Приморский ----------

Другой Крым ---------
----------- сурож-сугдея
------------ эски-кермен
----------------- эчки-даг
Топонимика ----------
Чёрное море ---------
Азовское море ------
Деревья Крыма -----
Легенды Крыма ------

Книжная полка ------

 

Литературная критика творчества Александра Грина


Романтический мир Александра Грина
В поисках пути часть 6

01::02::03::04::05::06

Говоря о «томительно бедной жизни», мы имеем в виду обделенность ее счастьем, любовью, добрыми человеческими поступками. В этом отношении судьба Грина была на редкость неудачной. С тринадцатилетнего возраста он воспитывался у мачехи, отец пил, семья бедствовала. Из реального училища он был безжалостно исключен за детскую шалость и фактически не получил образования. Его мечта о морской службе окончилась несколькими месяцами рабского труда и унижений на транспортном пароходике и хозяйском паруснике.

После случайного рейса за границу — в Александрию — он был списан с корабля за непокорный нрав. В Одессе он голодал и бродяжничал, в Баку просил милостыню, ночевал в подворотнях, умирал от малярии. В течение нескольких лет он пытался войти в жизнь, как в штормовое море, и каждый раз его, избитого о камни, выбрасывало на берег — в ненавистную обывательскую Вятку, унылый, чопорный, глухой город с его догматом «быть, как все», с атмосферой напряженной мнительности, ложного самолюбия и стыда; Вятку, где он залечивал раны, и вновь отправлялся в «жизнь».

Затем наступила солдатчина с бессмысленной муштрой и систематическим карцером, а за ней — кратковременная связь с эсерами, закончившаяся почти двумя годами одиночной тюрьмы и ссылкой в Сибирь. Бежав из ссылки, Грин провел несколько относительно спокойных лет под чужим именем, но был выдан одним из своих «друзей» и отправлен во вторую ссылку, на Север. «Окружающее было страшным, жизнь — невыносимой. Она была похожа на дикий самосуд»,— пишет о Грине К. Паустовский.

Действительно, уже само перечисление фактов гриновской биографии создает вокруг писателя некий ореол мученичества. Однако, попадая под власть одной только жалости (ср. у К. Паустовского— «устал от безрадостного существования», «преждевременно состарился»; у Мих. Слонимского— «рано уставший писатель» и т. д.), мы действительно должны лишь удивляться, как смог Грин, «не запятнав, пронести через мучительное существование дар могучего воображения, чистоту чувств и застенчивую улыбку» (К. Паустовский. Собр. соч. в шести томах, т. 5. М., ГИХЛ, 40 1958, стр. 552).

Между тем сам Грин рассказывает о пройденном пути чрезвычайно спокойно, просто и сдержанно — порой с легким юмором, порой с беспощадной самокритичностью, придающей его «Автобиографической повести» интонацию исповеди. «Автобиографическая повесть» важна для нас не как художественное произведение (в этом отношении ее достоинства невелики), но как документ — биографический и просто человеческий.

Она многое проясняет в психологическом облике Грина, без оглядки на который наше представление о происхождении его романтизма будет неполным. Грин не был по натуре ни страдальцем, ни мучеником. Это о людях своей породы он писал впоследствии, что душа их раз и навсегда отлилась в «непоколебимую форму». Поразительны не мытарства Грина, а его колоссальная внутренняя сопротивляемость, духовное здоровье. Именно оно и определило боевые, наступательные свойства его художественного мировосприятия.

Вместе с тем повесть пронизана автохарактеристиками, рисующими портрет романтического юноши, «нетерпеливого, страстного, небрежного, ни в чем не достигающего совершенства» и «всегда мечтами возмещающего недостатки своей работы» (6, 231). «В общем, меня сверстники не любили; друзей у меня не было» (6, 233),— свидетельствует писатель.

--

Единственными настоящими друзьями в такой ситуации становятся книги, причем книги, удовлетворяющие «потребность замкнутой и мечтательной души в сказке»: «Майн-Рид, Рустав Эмар, Жюль Берн, Луи Жаколио были моим необходимым насущным чтением ... Вместо учения уроков я при первой возможности ... упивался героической живописной жизнью в тропических странах (6, 229).

«Прочитанное в книгах, будь то самый дешевый вымысел, всегда было для меня томительно желанной действительностью» (6, 231). Именно этот вымысел гнал Грина «в люди» — то в Одессу, в надежде на «дальние страны, бури, битвы с пиратами» (6, 247), то на Урал, где ему грезились «костры в лесу, карабины, тайные притоны скупщиков, золото и пиры, медведи и индейцы» (6, 327). Вооруженный только книжными представлениями о жизни, «чувствительный», «вспыльчивый», «нетерпеливый», «беспечный» подросток столкнулся с самой неприглядной и суровой борьбой за существование. Он вышел из нее несломленным лишь потому, что противопоставил ее волчьим законам строгий моральный кодекс, в выработке которого сыграла свою роль и традиционно недооцениваемая нами литература приключений.

ми, людьми, событиями породило своеобразную) реалистичность его романтизма, чуждого Заоблачным высям и постоянно ориентирующегося пи томные горести и заботы. Непрерывное попрание к действительности норм человеческих отношении укрепило в Грине стремление отстоять эти нормы и сделать их изображение главным в своем художественном творчестве.

От «томительно бедной жизни» можно было бы, конечно, воспарить к безудержной, приторно-красивой выдумке. Так поступила юная корреспондентка Горького. Этот путь вообще характерен для тех, кого А. И. Белецкий называл «читателями, взявшимися за перо» (А. И. Белец. Избранные труды по теории литературы. М., 1964, стр. 38).

Грин вступил в литературу как профессиональный писатель. Он сначала сразил «томительно бедную жизнь» в реалистических произведениях, а потом перестроил ее в романтических. В его движении к романтическому методу была логика художественного развития, чуждого поверхностности и экзальтации. Вместе с тем этапы творческого развития Грина хронологически крайне сжаты. Романтический взгляд на мир у него спешит вслед за реалистическим и, раз выразившись, очень скоро приобретает законченные формы.

на верх страницы::литературная критика::музей грина::на главную


Поиск по сайту Киммерия


Александр Грин: коротко о главном

Залы музея Александра Грина

Каюта странствий - юность Грина

Клиперная - начало пути писателя

Ростральная - "Алые паруса"

Каюта капитана - Грин в Феодосии

Последняя повесть писателя

Корабельная библиотека::01::02

Музейная деятельность

Фильмография

Выставочная деятельность




© KWD 2002-2017 (при использовании материалов активная ссылка на сайт обязательна)
Администратор сайта - kimmeria@kimmeria.com - тематические ресурсы
- тематические статьи

Яндекс цитирования