----- на Главную -----

Как доехать? ---------
-- поезд или самолёт
---------- через границу
Феодосия -------------
---- природа юв крыма
----- история 2500 лет
-------- морские пляжи
----------- музеи города
------------- архитектура
--------------- памятники
------------ экскурсии
------ известные люди
---- схемы транспорта
Старый Крым ---------
------ в горной долине
------ 22 версии имени
------- долгая история
------------ экскурсии
----- комплекс музеев
-- монастырь сурб-хач
Коктебель ------------
--- природа предгорья
-------- вулкан кара-даг
---------- голубой залив
--------- пляжи посёлка
------------ экскурсии
--- история поселения
---- кириенко-волошин
-------- вина коктебеля
Орджоникидзе -------
------ красота пейзажа
----------- выбор пляжа
------------ экскурсии
----- элементы сервиса
Курортное ------------
Береговое ------------
Приморский ----------

Другой Крым ---------
----------- сурож-сугдея
------------ эски-кермен
----------------- эчки-даг
Топонимика ----------
Чёрное море ---------
Азовское море ------
Деревья Крыма -----
Легенды Крыма ------

Книжная полка ------

 

Литературная критика творчества Александра Грина


Поэзия и проза Александра Грина
Под Алыми парусами часть 12

01::02::03::04::05::06::07::08::09::10::11::12::13::14::15::16::17::18::19::20::21

Вот теперь мы видим, что Дрэп действительно великий человек, гений. «Если у человека нет величия души, он не может быть великим человеком, ни даже великим художником, ни великим деятелем, а лишь пустым истуканом для презренных толпищ; время поглотит их вместе, не оставив и следа. Что нам успех? Важно быть, а не казаться великим»,— как писал Ромен Роллан (Собр. соч. Т. 2. М., «Художественная литература», 1954, с. 11). Быть, а не казаться. Дрэп казался великим — все внешние признаки налицо, но «не интересовался уже ничем, кроме сочинения и своей дочери Тавинии Дрэп» (4, 298). Последнее скорее теоретически, так как по сути дела не знал ее в течение восьми лет. Сила потрясения и самоотвержение нескольких мгновений возвратили его к жизни в полной мере.

Дрэп — победитель. Он побеждает обстоятельства и выходит из трагедии обновленным и очистившимся от индивидуализма, становится над собой прежним. Все это, конечно, скорее в подтексте, чем в сюжете рассказа, но такова уж новая, доверчивая манера письма Грина. Может быть, покажется натяжкой нижеследующее, и все-таки рассказ Грина явственно перекликается с другим произведением советской литературы, знаменитым рассказом, написанным много лет спустя, в котором вот так же человек, потеряв все, чем жил до того, находит силы встать над собой прежним и начать жизнь сначала; этот рассказ об истинном величии души — «Судьба человека» Шолохова.

И последнее: нет ли и в этом, одном из первых советских рассказов Грина, автобиографического начала? Ведь Грин тоже оказался победителем, сумев превозмочь подтачивавший его все предшествующие годы индивидуализм и доверчиво повернуться к людям, к новому человеку, которого он пока плохо знал, но вышел к нему с чистосердечно протянутой рукой для взаимной дружбы. Дореволюционный Грин вряд ли смог бы написать «Новогодний праздник». Лишь после «Алых парусов» стало возможно такое.

Но рассказ «Новогодний праздник» сам явился символическим рассказом, потребовавшим немедленной конкретизации и идейного продолжения — рассказы Грина 20-х годов цикличны, образуя некое идейно-художественное единство своей широкой программой воспитания нравственного человека, чего опять-таки не наблюдалось в раздробленном, фрагментарном творчестве прежнего Грина. Один за другим Грин печатает символические рассказы о победителях.

Миллионер Авель Хоггей, «мистификатор и палач вместе», ставит чудовищный эксперимент над купленным за золото мальчиком; до четырнадцати лет он содержит его в особо устроенном помещении, не ведающего, что есть солнце. И вот можно, наконец, посмеяться. Гости Хоггея — люди «с лицами, бесстрастно эмалированными развратом и скукой» (4, 310), заключают пари: помешается, умрет или «придет проситься обратно с единственной верой в лампочку Эдисона» (4, 311).

Мальчику сказано, что солнце —жизнь и свет мира,— которое он видит впервые, сегодня светит в последний раз. Мальчик потрясен открывшимся перед ним солнечным пространством. Тем ужаснее закат и наступивший вслед за тем мрак. Но во тьме он слышит дыхание земли, «мальчику казалось, что он стоит на живом, теплом теле, заснувшем в некой твердой уверенности, недоступной никакому отчаянию» (4, 313). «Оно вернется,— сказал он. — Не может быть. Они надули меня». Взглядом испуга и торжества смотрит он на Хоггея, в его тусклые глаза тигра.
«Вот что за писатель Грин!» — восклицает Юрий Олеша, изложив сюжет рассказа «Пропавшее солнце» в своей «Золотой полке» (Юрий Олеша. Ни дня без строчки. М., 1965, с. 231). Юрий Олеша замечает далее: «все, что он писал, было исполнено веры именно в силу, в возможности человека». Характерно, что Грин предрекает победу, когда мальчик еще только куплен и неизвестный уносит «крошечное сердце, которому были суждены страдание и победа» (4, 309).

--

В другом рассказе Авель Хоггей устраивает для своих гостей «Рим» с гладиаторами: два молодых атлета будут вести смертельную борьбу, оставшийся живым получит 500 тысяч. Во время боя «поощрения» зрителей (дается их коллективный портрет: «над белыми вырезами фраков поворачивались желтые сухие глаза владык» — живые мертвецы) приняли «характер ударов хлыста» (4, 342). И тогда старший боец сказал младшему: «Я продал жизнь, но не продавал чести, следуй за мной!» И их мечи свистнули по толпе» (4, 343). Атлеты погибают, но как люди, а не как рабы. Они победили.

Выпустив в 1925 году книгу, куда вошли в основном новые произведения, Грин назвал ее по этому рассказу, что тоже показательно,—«Гладиаторы». Книга не прошла мимо внимания Горького. «В области «сюжетной» литературы все интереснее становится А. Грин. В его книжке «Гладиаторы» есть уже совсем хорошие вещи»,— писал он А. Воронскому 17 апреля 1926 года (М. Горький и советские писатели. Кн. 2. М., «Наука», 1965, с. 32). Вообще говори, тематически рассказы Грина все более совпадают с основным направлением советской литературы. В самом деле, о чем он пишет? Борьба людей двух противоположных миров, распрямление человека, преодоление индивидуализма и пути через тьму к свету — все это сближает Грина с советской прозой 20-х годов. Но то, как все это выражено (элементы формы), делает его близким к поэзии того времени, романтическому ее крылу.

Весь секрет состоит в том, что писатель раскрывает нравственный мир человека, концентрируя свое внимание на величии человеческого духа. И делает это в форме общечеловеческого. Эта форма наиболее удобна для того, чтобы дать сгущенное, выпуклое изображение нравственности индивида: в одном и том же рассказе дается и оценка совершаемого действия, и соотнесение его с нравственным сознанием других людей, и возможность выбора и, главное, аксиоматическая императивность, то есть безусловная повелительность.

Посмотрим с этой точки зрения на рассказ 1923 года «Словоохотливый домовой». Грин дает здесь «великое знание прекрасной души» (4, 325) Анни, которая «не была только хозяйкой»: она пыталась ловить рыбу руками в ручье, стучала по большому камню и слушала, как он звенит, смеялась, если видела на стене желтого зайчика. Анни — поэтическая натура, ее муж Филипп — хороший, но обыкновенный человек. Засыпая, она говорила: «Филь, кто шепчет на вершинах деревьев? Кто ходит по крыше? Чье это лицо вижу я в ручье рядом с тобой?» Он отвечал: «Ворона ходит по крыше, ветер шумит в деревьях, камни блестят в ручье,— спи и не ходи босиком» (4, 326). Он всегда забывал, что видел во сне. И никогда не ударял по поющему камню.

У поющего камня Анни встречает Ральфа — им не нужно слов, чтобы мгновенно понять «предназначенность» друг для друга. Но узнав, что Анни жена его друга Филиппа, Ральф исчезает из жизни этих людей. Все это заключено в рамку рассказа смешного домового (прием отстранения) охотнику. Сказка? Да, сказка о «знаках сердца», о великих движениях души, о чистоте нравственного облика, о тех незримых победах, которые одерживают люди над собой, — о счастье, которое всегда в руках людей. «Словоохотливый домовой», кажется, написан по законам поэтического мышления, и его не хочется назвать прозой. Много это или мало?

на верх страницы::литературная критика::музей грина::на главную


Поиск по сайту Киммерия


Александр Грин: коротко о главном

Залы музея Александра Грина

Каюта странствий - юность Грина

Клиперная - начало пути писателя

Ростральная - "Алые паруса"

Каюта капитана - Грин в Феодосии

Последняя повесть писателя

Корабельная библиотека::01::02

Музейная деятельность

Фильмография

Выставочная деятельность




© KWD 2002-2017 (при использовании материалов активная ссылка на сайт обязательна)
Администратор сайта - kimmeria@kimmeria.com - тематические ресурсы
- тематические статьи

Яндекс цитирования