----- на Главную -----

Как доехать? ---------
-- поезд или самолёт
---------- через границу
Феодосия -------------
---- природа юв крыма
----- история 2500 лет
-------- морские пляжи
----------- музеи города
------------- архитектура
--------------- памятники
------------ экскурсии
------ известные люди
---- схемы транспорта
Старый Крым ---------
------ в горной долине
------ 22 версии имени
------- долгая история
------------ экскурсии
----- комплекс музеев
-- монастырь сурб-хач
Коктебель ------------
--- природа предгорья
-------- вулкан кара-даг
---------- голубой залив
--------- пляжи посёлка
------------ экскурсии
--- история поселения
---- кириенко-волошин
-------- вина коктебеля
Орджоникидзе -------
------ красота пейзажа
----------- выбор пляжа
------------ экскурсии
----- элементы сервиса
Курортное ------------
Береговое ------------
Приморский ----------

Другой Крым ---------
----------- сурож-сугдея
------------ эски-кермен
----------------- эчки-даг
Топонимика ----------
Чёрное море ---------
Азовское море ------
Деревья Крыма -----
Легенды Крыма ------

Книжная полка ------

 

Литературная критика творчества Александра Грина


Поэзия и проза Александра Грина
На повороте часть 3

01::02::03::04::05::06::07::08::09::10

Рассмотрим с этой точки зрения цикл «Несколько рассказов», опубликованных в газете А. Куприна и П. Пильского «Свободная Россия» от 9 и 16 июня 1917 года. В предисловии Грин заявляет о желании написать ряд коротких, в 15 — 20 строк, рассказов, потому как «современная мысль, разбросанная в ужасных мировых потрясениях, запойно длящихся уже несколько лет, едва ли полностью вдохнет самый прекрасный роман, самую ароматную поэму, если она выходит за пределы пятисот строк». Эти рассказы не для провинциала, который «читает только то, что написано, содержание междустрочия ему в тягость», а для «людей нервной системы, мастеров понимания». И хотя Грин, иронизируя, заявляет, что все это «наверное — несвоевременно и не относится к Кронштадтской республике» («Свободная Россия», 1917, 9 июня), совершенно определенно, что установка его — на самые современные проблемы.

Короткие рассказы Грина ставят вечные проблемы, но в остросовременном ракурсе — в «междустрочии»: проблемы искусства, любви, войны, будущего. Некий Бутс слушает удивительную, нечеловечески прекрасную музыку — «рай поющей любви». Кто эти необыкновенные люди — музыканты, поэты, художники? Они — сумасшедшие. «Утром, дома, Бутс прилег у летнего окна с Овидием в руках и Фактол мчал его в непослушной колеснице над испуганными полями мертвых» («Оргия»). Идеальное искусство — над обычной жизнью и потому безмерна его власть.

Девушка и молодой человек отравились морфием, оставив записку: «Мы умерли, потому что не в силах перенести счастье, затопившее нас. Счастливее быть немыслимо» («Самоубийство»).

Счастье, в его идеальном выражении, категория внелогическая, наджизненная. Оба рассказа парадоксальны по своему внутреннему содержанию, и эти парадоксы повернуты в сторону современности: таковы вечные ценности, идеалы; являясь притягательными стимулами поведения людей, они, в сущности, недостижимы, так как их постижение означает конец жизни и жизненного. Внутреннее движение в цикле коротких рассказов так и обнаруживается: от идеалов к современности.

Некая странная комиссия демократического характера (имена: «Оловянная Пуговица» и «Пришей-Сзади», третий — рассказчик) решает вопрос «об уничтожении кокосового молока на островах Фиджи, считая сие молоко роскошью тамошних буржуазных дикарей». Появляется Чох и — «что, слабо?» — бьет булыжником по зеркалу. Рассказчик говорит, что ему «слабо тянуть себя ножом». «Так отделался я от шаткого сторонника анархии, употреблявшего буржуазную бритвешку жил-лет!» Чох — разрушительная сила, которая, не обладая разумным началом, сначала слепо уничтожает культурные ценности, а затем, естественно, себя. Аллегория, прозрачно намекающая на «демос российский», злая и несправедливая («Человек с дачи Дурново»).

В Лиссе две игрушечные лавки, одна торгует оловянными солдатиками — и с прибылью, вторая зайцами и куклами — с убытком. Бомба разрушает первую лавку, и теперь обе торгуют лошадками и зайцами. «И этот товар — именно потому, что другого теперь не было на той улице,— покупался весьма охотно. "Зайцы пошли в ход" ("Торговцы").

Закладывая основы нового мира, надо начинать с детей, и пусть они знают только «мирные» игрушки, игра же в солдатики, к которой склонны люди, до добра не доведет. На берегу величавого озера, где жили прекрасные птицы, встречаются промышленник Гольт и некий бородатый человек. Один хочет «золота, движения, страсти, греха», другой — бескорыстный поклонник красоты и созерцатель. Никто из них не может и не хочет отказываться от себя и своих идеалов, и они убивают друг друга. «Окружающее осталось чуждым их ссоре и поединку. По-прежнему, воздушно звеня, кричали фламинго, лебеди и нырки, и на островах, смотрясь в тени, сияли шатры лесов» («Враги»).

Здесь, кажется, определеннее, чем где-либо, выражена авторская позиция «над схваткой». Грин то смотрит словно бы из «прекрасного далека», как небожитель, то опускается на землю, чтобы, отринув ее в очередной раз, вновь подняться над ней.

И наконец следует логическое завершение цикла — шестой рассказ — «Шедевр», рассказ-предостережение. Он-то и объясняет, почему Грин мечется между искусством и современностью и никак не может совместить то и другое в своем сознании: искусство живет прекрасным, а современность неэстетична; художник не может отключиться от современности, иначе искусство его станет самодовольным; художник не может жить современностью, иначе станет создавать одни суррогаты. Искусство и современность могло бы примирить будущее...

--

В «Шедевре» говорится об искусстве будущего. Современность «продолжена» в 2222 год, утвердились демократически-целесообразно-утилитарные нормы существования и, соответственно, установилось социалистическое искусство. Рассказчик идет в XX район эстетических эмоций на выставку Дерби-Натуралистов. «У входа продавали сайки, семечки, резиновые набойки и прочее такое, полезное. Над входом виднелась надпись пробковой инкрустацией:

Печной горшок (да-с!) мне дороже:
Я пишу в нем себе варю
».

Пейзажи: вид на Петрушку — грядка, засеянная петрушкой («Крик сердца»); трудолюбивый муравей под сенью гигантской брюквы. Натюрморты: гайки, солдатские пуговицы, сверла, гвозди, болты. Жанр: огромная машина на ходу, делающая таблетки от расстройства желудка. И призывы:

Вонзите штопор в упругость пробки!
Пуль Ван-Дейку! Где взять полкнопки?

Рассказчик приобретает картину, изображавшую полировку дымовых труб, и дома, соскоблив краску, находит картину Корреджио — портрет молодой женщины с ниткой жемчуга в бронзовых волосах. «За это меня сегодня казнят,— казнят радиоактивно и поносно — особливо за жемчуг».

Вот что пугало Грина, вот что отвращало его от революционной современности,— боязнь, что материальное благополучие, осуществись оно при социализме, приведет к духовной сытости и гибели искусства. Наивное, роковое заблуждение, которое разделял Грин с Куприным и с многими современными ему писателями. Так и пронес его писатель с 1915 года, со времен «Убийства романтика», до бурных революционных лет и еще больше в нем утвердился.

на верх страницы::литературная критика::музей грина::на главную


Поиск по сайту Киммерия


Александр Грин: коротко о главном

Залы музея Александра Грина

Каюта странствий - юность Грина

Клиперная - начало пути писателя

Ростральная - "Алые паруса"

Каюта капитана - Грин в Феодосии

Последняя повесть писателя

Корабельная библиотека::01::02

Музейная деятельность

Фильмография

Выставочная деятельность




© KWD 2002-2017 (при использовании материалов активная ссылка на сайт обязательна)
Администратор сайта - kimmeria@kimmeria.com - тематические ресурсы
- тематические статьи

Яндекс цитирования