----- на Главную -----

Как доехать? ---------
-- поезд или самолёт
---------- через границу
Феодосия -------------
---- природа юв крыма
----- история 2500 лет
-------- морские пляжи
----------- музеи города
------------- архитектура
--------------- памятники
------------ экскурсии
------ известные люди
---- схемы транспорта
Старый Крым ---------
------ в горной долине
------ 22 версии имени
------- долгая история
------------ экскурсии
----- комплекс музеев
-- монастырь сурб-хач
Коктебель ------------
--- природа предгорья
-------- вулкан кара-даг
---------- голубой залив
--------- пляжи посёлка
------------ экскурсии
--- история поселения
---- кириенко-волошин
-------- вина коктебеля
Орджоникидзе -------
------ красота пейзажа
----------- выбор пляжа
------------ экскурсии
----- элементы сервиса
Курортное ------------
Береговое ------------
Приморский ----------

Другой Крым ---------
----------- сурож-сугдея
------------ эски-кермен
----------------- эчки-даг
Топонимика ----------
Чёрное море ---------
Азовское море ------
Деревья Крыма -----
Легенды Крыма ------

Книжная полка ------

 

Литературная критика творчества Александра Грина


Поэзия и проза Александра Грина
"Реальные" рассказы часть 6

01::02::03::04::05::06::07

На примере рассказа «Река» мы видели, как Грин создавал идеальный рассказ, «надстроив» способом поэтической идеализация реальный рассказ «Бытовое явление». Иногда такими первоначальными моделями служили для него рассказы других писателей.

Портовый контрабандист Шлейф, потеряв напарника, подбирает голодного, безработного Черняка, который и помогает ему осуществить «операцию». Повторяется внешняя сюжетная схема рассказа Горького «Челкаш». Но и только. Черняк — не Гаврила, скорее его антипод. «Неизмеримо огромна жизнь. И может дать всякому умеющему любить ее больше женщины, самого себя и короткого, тупого счастья» («Серебро юга». — «Весь мир», 1910, № 22, с. 13). Черняк бежал из дома тайком, потому что родители хотели сделать его «бледным, скучным, упитанным и добродетельным», ему предстояла «карьера взрослого оболтуса, профессионально любящего людей» (с. 13).

Свойственная гриновскому герою жажда необычного ведет Черняка, с револьвером в руке он помогает отобрать у корыстного хозяина то, что действительно принадлежит Шлейфу. Словом, Грин все переводит в эстетический план — Черняк покидает контрабандистов по тем же мотивам, что и родной дом («Немного иначе, но то же было бы здесь»), с мыслью, «что много на земле красоты, дающей радость глазам и отдых сердцу, когда оно бьется медленней, усталое от истрепанных вожжей буден» (с. 13). Как известно, Горький предварял действие рассказа «Челкаш» картиной трудового дня в морском порту, контрастом «железных колоссов» и пыльных, оборванных фигурок людей. «Созданное ими поработило и обезличило их».

У Грина картина морского порта, завершающая рассказ, поставлена в прямую связь с решением Черняка познать радость и красоту мира («Я хочу все»). «Лес корабельных мачт, среди которых торчали корабельные трубы, отполированные стальные краны, облака каменноугольной пыли, гул, звон, глухое пение содрогающейся от бесчисленных возов и телег земли — все отдалось в его вымытой утренним солнцем душе прямым спокойным ответом на вопрос, заданный себе десять минут назад. Всесветная синяя дорога — море, и каждый день много отходит кораблей, и есть золото, и он молод!

А мир велик... И море приветствовало его» (с. 13). Была ли здесь внутренняя полемика с Горьким или нет — не в этом дело, но сопоставление среднего, даже проходного рассказа Грина со знаменитым «Челкашом» говорит об исключительной роли субъективно-эстетического начала у Грина. Так сочиняется песня: чем больше общего, в котором звучит «я», обнимающее собой весь мир в самых основных его проявлениях — молодость, море, свобода, красота, девушка (в самых общих чертах: «девушка эта красива, как песня, прозвучавшая на заре»), тем лучше.

И начале рассказа «Челкаш» говорится об «оглушительной музыке трудового дня», о «мощных звуках страстного гимна Меркурию», о «поэме жестокой иронии» рассказ многоголос, как жизнь. Рассказ Грина — нехитрая морская песенка, которую берут с собой в дорогу.

В 1916 году Грин убрал Шлейфа и Амиту и поставил Шмыгуна и Катю, рассказ стал называться «Возвращение Чайки», только Черняк так и остался Черняком. Грин любит спорить, соперничать, «продолжать», давать варианты, писать от литературного образца. Так, рассказ «Воздушный корабль» построен «вокруг» лермонтовского стихотворения. Все это своеобразное экспериментирование писателя, и подобные опыты в сборники произведений он не всегда включал.

Иногда такие мотивы в качестве реминисценций едва уловимы. Взять хотя бы тему смерти, весьма популярную в литературе, современной Грину. Мы видели, как в начале творчества Грин, подобно Л. Андрееву, старается поднять ее на философскую высоту («Рай»). Но вот в эпигонской литературе тема становится обиходной — как лущение семечек. Первый попавшийся пример — стихотворение Б. Серебрякова «Стоит ли жить?», взятое из журнала «Весь мир» (1912, № 7). Грин часто печатался в нем.

Стоит ли жить, — если все так уныло,— Слова не сыщешь привета и ласки,— Если земля о небесном забыла, Если нет веры в прекрасные сказки? Все так уныло, так мертвенно стало... Нет ни фантазий, ни ярких мечтаний... Краски поблекли — и песнь отзвучала,— Песня былых ликований. Где мы? На тризне? Порвана нить... В омуте жизни Стоит ли жить??? В журнале «Солнце России» (1913, № 4) Грин помещает «Последние минуты Рябинина» — крепкий, реалистический рассказ, вовсе без философских подмигиваний в духе Л. Андреева.

--

Умирает инженер Рябинин, зная, что за гробом «ничего нет». Но тело противится разрушению, оно в ужасе. Вокруг равнодушные, пустые, пошлые люди. Сестра милосердия, «девушка лет сорока, с постным и чванным лицом», фельдшер Скуба с бульварным романом в руках, зевающий доктор, думающий о смерти привычно равнодушно: «Бытие стремится к уничтожению. Жизнь — зарождение, развитие и гибель клетчатки. Все погибает, все рождается».

О чем думает Рябинин в свою последнюю минуту, зная, что сейчас не останется ничего? «Если бы... человек... всегда помнил... что за гробом... один... пшик, нуль... он жил бы лучше. Не мерзавцем» (с. 3), Мысль о людях делает Рябинина, в котором иссякает последняя капля жизни, больше человеком, чем его последнее окружение, духовно мертвые люди. «И на земле стало бы веселее...— сияя и радостно улыбаясь, продолжал Рябинин, — был бы огромный пир.

— Где пир? — расслышав последние слова, осведомился фельдшер» (с. 3). В рассказе на тему смерти Грин говорит о великой ценности человеческой жизни, в нем живут вера и мечта о лучшем, чем он есть, человеке. Так вольно или невольно возникает полемика с андреевской идеей обреченности и ничтожества человека и его деяний, и еще более — с обывательским отношением к теме: «стоит ли жить?».

Более того, если сопоставить «Рай» и «Последние минуты Рябинина», можно увидеть, как все яснеет, конкретизируется гриновский мир, как освобождается он от заемной игры с абстракциями. Подобные рассказы, хотя они и не являются «гриновскими» в том смысле, что стоят где-то в стороне от главного его, идеального жанра, ценны еще и в том отношении, что позволяют видеть явную современность художника в отличие от «тайной современности» его рассказов воображения, идеальных рассказов.

на верх страницы::литературная критика::музей грина::на главную


Поиск по сайту Киммерия


Александр Грин: коротко о главном

Залы музея Александра Грина

Каюта странствий - юность Грина

Клиперная - начало пути писателя

Ростральная - "Алые паруса"

Каюта капитана - Грин в Феодосии

Последняя повесть писателя

Корабельная библиотека::01::02

Музейная деятельность

Фильмография

Выставочная деятельность




© KWD 2002-2017 (при использовании материалов активная ссылка на сайт обязательна)
Администратор сайта - kimmeria@kimmeria.com - тематические ресурсы
- тематические статьи

Яндекс цитирования