----- на Главную -----

Как доехать? ---------
-- поезд или самолёт
---------- через границу
Феодосия -------------
---- природа юв крыма
----- история 2500 лет
-------- морские пляжи
----------- музеи города
------------- архитектура
--------------- памятники
------------ экскурсии
------ известные люди
---- схемы транспорта
Старый Крым ---------
------ в горной долине
------ 22 версии имени
------- долгая история
------------ экскурсии
----- комплекс музеев
-- монастырь сурб-хач
Коктебель ------------
--- природа предгорья
-------- вулкан кара-даг
---------- голубой залив
--------- пляжи посёлка
------------ экскурсии
--- история поселения
---- кириенко-волошин
-------- вина коктебеля
Орджоникидзе -------
------ красота пейзажа
----------- выбор пляжа
------------ экскурсии
----- элементы сервиса
Курортное ------------
Береговое ------------
Приморский ----------

Другой Крым ---------
----------- сурож-сугдея
------------ эски-кермен
----------------- эчки-даг
Топонимика ----------
Чёрное море ---------
Азовское море ------
Деревья Крыма -----
Легенды Крыма ------

Книжная полка ------

 

Литературная критика творчества Александра Грина


Поэзия и проза Александра Грина
"Идеальные" рассказы часть 4

01::02::03::04::05::06

Неблагополучные концовки - обычное явление у Грина в рассказах 1909-1913 годов. Нежит на край света «воспалённая, запытанная душа» Горна («Колония Ланфиер»). Грин даже не излагает конкретного мотива бегства, не дает его биографии одна строка может сказать о нем все: «он спал глубоким, похожим на смерть, сном — истинное счастье земли, царства пыток» (1,322). Что же он видит к экзотическом краю? То же «величие свиного корыта» в жизни и отношениях обитателей колонии Ланфиер.

Только на несколько мгновений почувствовал себя Горн, как Тарт из «Острова Рено», преображенным, когда «бесчисленные лучи градом золотых монет рассыпались по земле», и он «стоял, налитый до макушки, подобно пустой бутылке, зеленым вином земли, потягивающейся от сна» (1,331). Но характер сравнения говорит об иллюзорности преображения.

И вот уже появляется странная, «как обрывок сна», фигура, следует удар ножа, выстрелы — хищники утверждают свои волчьи права. Да, Горн из «породы хищников с бархатными когтями, трепещущих от голосов жизни, от вида ее сверкающих пьедесталов (1,340). И вот Горн лихорадочно моет золото, убивает человека, вставшего на пути, идет схватка за жизнь и за золото и вновь бегство — куда? зачем? — «спасение жизни казалось ему пустым, страшно утомительным делом» (1,366).

Тарт был прост, Горн сложен, Тарта убили, Горн бежал от ненужной ему жизни — приобщение к природе не состоялось. Но вот в чем разница: бегство Горна в экзотику было самообманом, о чем он знал с самого начала. Он бежал от ада, и луч рая блеснул перед ним на миг в то чудесное утро, он явил себя Горну в образе Эстер, но Горн бежал, бежал и из рая. Так что же, начав создание своего идеала, своей Гринландии, как теперь говорят, Грин спешит осудить такой способ жизнеповедения? Как мы убедимся в дальнейшем, так оно и есть. Экзотика как форма жизнеотношения не принимается Грином, больше того — осуждается.

--

«Колония Ланфиер» написана в 1910 году. В 1911 году в связи с арестом и тюремным заключением Грин написал мало — пять рассказов. Но вот в 1912 году он присылает из Архангельского края Брюсову в «Русскую мысль» большой рассказ «Трагедия плоскогорья Суан». В рассказе есть, наконец-то, идиллия: бродяга, сын леса, охотник и поэт Тинг и любящее сердце — Ассунта. Что любит Тинг? «Пожалуй — все,— говорит он. — Лес, пустыню, парусные суда, опасность, драгоценные камни, удачный выстрел, красивую песню» (2, 190).

«Политика,— говорит он равнодушно,— не мое дело. Я человек свободный». Тинг — не примитивный Тарт или отравленный ядом буржуазной цивилизации Горн — он сочетает в себе интеллектуальную утонченность, страстность чувств и физическое совершенство. И вот в идиллию приходит Блюм и приносит с собой мрак: «красноватый сумрак» — знак убийцы у Грина. Он тоже мог бы сказать, что свободен,— свободен убивать. «Я мечтаю о тех временах,— говорит он,— когда мать не осмелится погладить своих детей, а желающий улыбнуться предварительно напишет духовное завещание. Я хочу плюнуть на веселые рты и раздавить их подошвой, так чтобы на внутренней стороне губ отпечатались зубы» (2,181).

Итак, эстетически совершенный человек и сгусток мерзкого человеконенавистничества. И что же? Гармонический мир готов разлететься вдребезги при первом же посягательстве Блюма — он метит в самое сердце, в Ассунту. Тинг обескуражен не столько самим фактом злодеяния, сколько отсутствием видимых мотивов для него: «Я должен понять»,— говорит он. Не может же он, свободный человек, превратиться в обыкновенного мстителя, стать как все и тем самым потерять свободу?!

Он чуть было не потерпел полное фиаско, готовый отпустить Блюма, если тот спрячет свое жало, — хочется остаться на своем, то есть на эстетическом, уровне. И только убедившись в ошибочности принятого решения, убивает Блюма. — Ты — моя радость,— говорит он Ассунте. — Какая? — спрашивает она. — Больше жизни? — «Грозная.— Тинг посмотрел в окно; там, над провалом земной коры, струился и таял воздух, обожженный полуднем. — Грозная радость, Ассунта. Я не хочу другой радости» (2,211). Так кончается рассказ: «Грозная,— повторил Тинг. — Иного слова нет и не может быть на земле». Нет и не может быть идиллии. Счастье, созданное своими руками, нуждается в защите. Говорящий это Тинг не тот, что был в начале рассказа с его равнодушными словами о «свободе».

Мысль об идиллии, достигнутой в союзе с любящей душой под крышей хижины вдали от людей, отвергается: только грозной бывает радость на земле, нет на ней «красивых уютов».

Грин иногда сопровождал свои большие, так сказать, исследовательские рассказы малыми, часто ироническими, концентрированно выражавшими итог «исследований». В январе 1910 года он опубликовал «Колонию Ланфиер», а в феврале — «Имение Хонса»: тема идиллии завершается здесь эксцентрически и гротескно. Некий Хонс, разбогатев, открыл истину спасения мира с помощью света — «порочность человечества зависит безусловно от цвета и окраски окружающих нас вещей», потому люди должны ходить в светлых одеждах, жить в светлых помещениях, смотреть только на все светлое и убить ночь освещением — «души начнут смягчаться» (1,377).

Так у него и есть в доме — ничего темного. «Во мне свет»,— говорит Хонс, но рассказчик отмечает: «глаза его стали унылыми». Ночью он наблюдает грязный кутеж Хонса. Завсегдатай кабачков и притонов в прошлом, Хонс так и остался мелким человеком, с помощью нелепой маскировки попытавшись укрупнить и усложнить самого себя хотя бы в глазах других — характерная примета кривляющегося обывателя, взбесившегося от собственного ничтожества мещанина.

Нельзя уйти от себя — итог гриновского исследования идиллий как формы существования современного человека, и это не банальность, это важный результат на путях поисков способов жизнестроения. Очевидно, все дело в человеческой личности. Как разгадать ее? Открыть тайны психики? Вырвать человека из мрака механической жизни, вывести на свет сознательного жизнетворчества по законам красоты?

Грин в эти годы поисков — строгий ревнитель прекрасного и человека — личности, понятых им по-своему, и духе своей эстетической концепции мира. Идиллии — это поиски условий для нормально-прекрасного и гармонически развитого человека, но что они значат, если на лоно всеисцеляющей природы придет какой-нибудь Блюм и, окинув «замкнутыми глазами нежное лицо степи», плюнет в сияющую пустоту, или даже красивый хищник Горн, способный поддаваться очарованиям прекрасного? И Грин, параллельно с исследованием условий идеального, обращается к исследованию человека с точки зрения его соответствия эстетическому идеалу. Начинаются поиски идеального в человеческой природе.

Конечно, в такой постановке вопроса у Грина много сугубо абстрактного, игнорирование социального подхода в конце концов сыграет с ним злую шутку в период 1914—1916 годов, но таковы его исходные данные, такова логика неутомимого искателя Грина, для которого, как для Аммона Кута из «Искателя приключений», «жить — значит путешествовать». По людским душам, естественно. Что отрицать в человеке — это Грин знал безошибочно. Он создает целый антимещанский цикл рассказов, и его романтическая сатира достигает порой значительной силы.

на верх страницы::литературная критика::музей грина::на главную


Поиск по сайту Киммерия


Александр Грин: коротко о главном

Залы музея Александра Грина

Каюта странствий - юность Грина

Клиперная - начало пути писателя

Ростральная - "Алые паруса"

Каюта капитана - Грин в Феодосии

Последняя повесть писателя

Корабельная библиотека::01::02

Музейная деятельность

Фильмография

Выставочная деятельность




© KWD 2002-2017 (при использовании материалов активная ссылка на сайт обязательна)
Администратор сайта - kimmeria@kimmeria.com - тематические ресурсы
- тематические статьи

Яндекс цитирования