Большой топонимический словарь Крыма
Вернуться на портал "Киммерия"

 


 

Крымские путешествия - За перевалом перевал

 

начало::назад::страница_78::дальше::окончание

Поступь веков (03)

Но почему бы нам не поверить Геродоту, как поверил Гомеру Шлиман? Разве не бытовал у многих приморских народов (даже на цивилизованном Левантийском побережье) обычай присваивать все, что ни вынесет море на берег: имущество гибнущего корабля и даже его команду? Отсюда до прямого разбоя — один шаг: если гибнущий корабль переходит в собственность, то почему бы не присвоить корабль, плывущий мимо?

Есть сведения, например, о том, что даже поздние тавры грабили римские корабли, отнесенные бурей к берегам Восточной Таврики. Это могло произойти где-то у Новосветских или Карадагских скал. А что тавры убивали команду захваченного корабля, так это свидетельствует о том, что у них не практиковалось рабство. Они были детьми своей горной страны, настоящими горцами — свободолюбивыми, бедными, разбойными. И это не мешало им оставаться мирными землепашцами и пастухами.

Понятия мира, доброты, любви, дружбы, законности, как и чувство всечеловеческой солидарности — это результат долгого развития, продукт сугубо исторический.

Однако всегда находилась возможность убедить хозяев в доброжелательстве чужестранцев. И тогда пришельцы становились самыми дорогими гостями. Но и тогда любая беда, случавшаяся в племени, могла развеять дружественную атмосферу. Окруженным враждебными стихиями людям, окутанным паутиной предрассудков и суеверий, могло вдруг показаться, что именно гость и является источником несчастья. Наш предок был сколь упорен и упрям, столь и непостоянен в настроениях и мыслях. Вспомним, как трудно было Миклухе-Маклаю в своих отношениях с папуасами балансировать на грани, как постоянно было необходимо демонстрировать свою дружбу, могущество и полезность (!).

Вспомним, как развивались взаимоотношения европейцев с населением «новых» земель в эпоху великих открытий... Вспомним опыт общения североамериканских пионеров с индейцами. Белый человек, не зная местных языков и обычаев (не желая знать!), часто объяснялся с туземцами на языке пушек и цепей. Он тем самым воспитал в своих новых знакомых жестокость по отношению к себе.

Так не была ли жестокость тавров ответом на другую жестокость? Может, тавры уже знали, что от иноземцев ничего хорошего ждать не приходится: вначале — путешественник, соглядатай, затем купец, а там — фактория, с крепостью и гарнизоном, может сразу после безобидного купца — войско. Может, на самом деле среди тавров жили переселившиеся в горы киммерийцы, уже имевшие опыт общения с иноземцами — скифами? Кизил-кобинская керамика поразительно похожа на киммерийскую.

Может, эллинам, побывавшим в Таврике, для того, чтобы выглядеть отчаянными храбрецами, реальных приключений было мало и они приукрашивали свои похождения выдуманными опасностями.

Вполне возможно, что эллинские первопроходцы сознательно преувеличивали дикость тавров, чтоб выставить их перед соотечественниками (и не только перед ними) этакими недочеловеками, почти зверями. Для чего? А чтоб запугать возможных конкурентов, отвадить от торговых вояжей. Ведь именно купцы, именно в корыстных целях распространяли всякие страшные небылицы о дальних странах.

Но, может, тавров изображали коварными варварами и злодеями, недостойными снисхождения, чтоб оправдать свое коварство и злодейство по отношению к ним? А что таковое имело место, нет сомнения. Плутарх рассказывает о том, как Перикл в 439 году до н. э. прибыл в Понт и «варварским племенам, их вождям и царям он показал, сколь велико могущество, бесстрашие и смелость афинян». Он им показал, этим варварам... Как знать, не подходил ли Перикл к таврским берегам?

Что это значит — нам, конечно, ясно. И напрасно некоторые ученые идеализируют отношения между эллинами-колонистами и таврами. Да, они селились (всегда ли мирно?), да — торговали (чем?). Полибий сообщает, что в греческих городах-колониях процветала торговля местными невольниками, так сказать, на вывоз!

Повторяю, сейчас возобладало мнение, что толки о жестокости тавров — легенда, основой для которой послужил существовавший у тавров обычай человеческих жертвоприношений. И, конечно же, на алтарь богини Девы, находившийся то ли где-то у Аю-дага, то ли у мыса Фиолент, проливалась не своя, а чужая кровь. Может быть, и «пиратство» тавров объясняется настоятельной необходимостью восполнять постоянную нехватку жертвенных душ. Ведь истории известны ситуации, когда войны между государствами велись единственно с целью добычи пленников для массовых ритуальных закланий (центральноамериканские цивилизации).

Проблемы тавров сложны, но и захватывающе интересны.

начало::назад::страница_78::дальше::окончание

на верх страницы - на главную


   


Вернуться на портал "Киммерия"

© KWD 2002-2017 (при использовании материалов активная ссылка на сайт обязательна)
Администратор сайта - kimmeria@kimmeria.com

Яндекс цитирования