Большой топонимический словарь Крыма
Вернуться на портал "Киммерия"

 


 

Крымские путешествия - За перевалом перевал

 

начало::назад::страница_37::дальше::окончание

В царстве Гипноса (01)

Горы — это вода: вечные снега, ледники, водопады, реки или хотя бы родники и ручьи. Ледников в Крыму нет. Снегом наиболее высокие вершины украшены только зимой. Да и то снег за зиму появляется и сходит по нескольку раз — как только юг дохнет оттепелью. Оттепель случается в любое время: декабрь может оказаться теплее ноября, март — холоднее февраля. Снегопад может случиться в ноябре, а то и в конце октября. Под Новый год же будут лить теплые дожди, а в марте и даже в апреле — валить тяжелый обильный снег. На высоких яйлах после снежных зим сугробы лежат до середины мая.

Рек (по внешнему виду — речек, ручьев) в Горном Крыму более трехсот, а если приплюсовать и русла, временно наполняемые водой, то цифра эта увеличится в пять раз. Есть и водопады.

Однако рассказ о крымских реках следует открывать рассказом о пещерах. Пещеры — это нечто скрытое в недрах гор, тайное и таинственное. Крымские пещеры заявляют о себе весьма откровенно. Если ехать дорогой, ведущей через станцию Сирень на Аи-Петри, или по долине к верховьям реки Качи, к бахчисарайскому Староселью, побывать в окрестностях Судака, то нельзя не увидеть в отвесных скальных обрывах зияющих трещин, ниш, гротов.

Наиболее же демонстративна в этом отношении Белая скала (Ак-кая) у Белогорска. Чтобы оценить это, нужно проехать начальный отрезок дороги Бело-горек — Нижнегорский. Белая громада плоской скалы будет возвышаться справа от вас на противоположном склоне долины Биюк-Карасу, и вы увидите, как ее недра, вскрытые вертикальным обрывом, темно глядят на вас чудовищными пустотами (самая внушительная из них — Алтын-тешик, «золотая нора»), как черные тени лежат в гротах и под навесами у основания скалы.

Невозможно передать ощущения и переживания от первого посещения пещер. У меня это случилось в студенческие годы. Мы небольшой группой двинули (дело было весной) в Красные пещеры. Тогда изучение их только начиналось, истинных размеров (более 13 км) их никто не знал, а легенд рассказывалось много, будто в них пропал без возврата большой отряд геологов, будто тянутся пещеры до самой Феодосии и т. п. Кстати, и сейчас не известна полная протяженность этих пещер — путь спелеологам преграждают непрох-о-димые участки. Но по крайней мере известно начало пещер — шахта-провал в долине ручья Суботхан.

...Из сырой пасти повеяло колодцем. За первым же выступом померк дневной свет. Фонарики еле тлели — да и тех всего лишь два. Я шел в середине группы. Набивал шишки, скользил в грязи, плюхался в воду, мерз. И мечтал... скорее выбраться назад. Подземная река не произвела никакого впечатления — не разглядеть.

Путь возвращения был еще более долгим и мучительным. Думал: в пещерах мне делать нечего. Однако где-то засела заноза. И потом, уже хорошо снарядившись и подготовившись, ходил в пещеры со знающими людьми.

И все же суеверного страха перед пещерой побороть не смог. Казалось, горная толща, безликая, бесформенная, безмозглая, следит за мной (всюду видел ее глаза), чувствует, как конвульсивно и медленно просовываюсь в ней. Навсегда остался трепет перед ледяными объятиями, охватывающими тело, когда протискиваешься узким лазом из одного зала в другой. Так и казалось, что эти коварные объятия ждут момента, когда, распластавшись, извиваясь, как червь, втекая в микроскопическую пору юры, станешь беспомощным и слабым, как амеба, чтоб сжаться всей мощью колоссальной тяжести. Так и казалось, что эта горная толща ждет момента, чтоб поглотить меня, наглухо, навсегда отторгнув собой от света, от мира, от жизни. Охватывал панический страх — вот именно сей час треснет земля, осядут пласты и произойдет...

Фу, какие страхи. Но я полз сквозь них. Признаюсь: полз даже в одиночку (легкомысленно и глупо!). И находил, открывал для себя подземные озера, реки, тишину, наполненную стуком сердца, шумом крови, бегущей в артериях, сочащейся в капиллярах. Находил все эти ощущения, проходил сквозь них к великому растворению в природе. И я был природой, природа была мной, она чувствовала моими нервами, размышляла моими мыслями, говорила со мной моими словами.

Да, там трудно и страшно.

Но там — красота.

Человеку необходимы встречи с грозным, неведомым, как необходимо дышать, есть, любить, мыслить. Ибо в том — красота, красота ощущений и поступков, красота действия, красота преодоления, красота риска и уверенности, красота Победы, Удачи, красота Познания, красота Воспоминаний.

Красота Натуры.

Пещеры таят много удивительного, интересного для науки, для пытливого, живого ума, невыразимо прекрасного для глаз.

начало::назад::страница_37::дальше::окончание

на верх страницы - на главную


   


Вернуться на портал "Киммерия"

© KWD 2002-2017 (при использовании материалов активная ссылка на сайт обязательна)
Администратор сайта - kimmeria@kimmeria.com

Яндекс цитирования