----- на Главную -----

Как доехать? ---------
-- поезд или самолёт
---------- через границу
Феодосия -------------
---- природа юв крыма
----- история 2500 лет
-------- морские пляжи
----------- музеи города
------------- архитектура
--------------- памятники
------------ экскурсии
------ известные люди
---- схемы транспорта
Старый Крым ---------
------ в горной долине
------ 22 версии имени
------- долгая история
------------ экскурсии
----- комплекс музеев
-- монастырь сурб-хач
Коктебель ------------
--- природа предгорья
-------- вулкан кара-даг
---------- голубой залив
--------- пляжи посёлка
------------ экскурсии
--- история поселения
---- кириенко-волошин
-------- вина коктебеля
Орджоникидзе -------
------ красота пейзажа
----------- выбор пляжа
------------ экскурсии
----- элементы сервиса
Курортное ------------
Береговое ------------
Приморский ----------

Другой Крым ---------
----------- сурож-сугдея
------------ эски-кермен
----------------- эчки-даг
Топонимика ----------
Чёрное море ---------
Азовское море ------
Деревья Крыма -----
Легенды Крыма ------

Книжная полка ------

 

Ю. Шутов. Арабатская стрелка / Путеводитель


Азовское море
литературное приложение

Здесь мы предлагаем вниманию читателя два небольших отрывка из произведений советских писателей, имена которых упоминаются в этой книжке.

Из рассказа К. Симонова "Третий адъютант":

Комиссар был твёрдо убеждён, что смелых убивают реже, чем трусов. Он любил это повторять и сердился, когда с ним спорили...

Утром комиссар сам выехал на полуостров (имеется в виду Арабатская стрелка, — Ю.Ш.). Потом он не любил вспоминать об этом дне. Ночью немцы, внезапно высадившись на полуострове, в жестоком бою перебили передовую пятую роту — всю, до последнего человека.

Комиссару в течение дня пришлось делать то, что ему, комиссару дивизии, в сущности, делать совсем не полагалось. Он утром собрал всех, кто был под рукой, и трижды водил их в атаку.

Тронутый первыми заморозками гремучий песок был взрыт воронками и залит кровью. Немцы были убиты или взяты в плен. Пытавшиеся добраться до своего берега вплавь потонули в ледяной зимней воде.

Отдав уже ненужную винтовку с окровавленным чёрным штыком, комиссар обходил полуостров. О том, что происходило здесь ночью, ему могли рассказать только мёртвые. Но мёртвые тоже умеют говорить. Между трупами немцев лежали убитые красноармейцы пятой роты. Одна из них лежали в окопах, исколотые штыками, зажав в мёртвых руках разбитые винтовки. Другие, те, кто не выдержал, валялись на открытом поле в мёрзлой зимней степи: они бежали, и здесь их настигли пули. Комиссар медленно обходил молчаливое поле боя и вглядывался в позы убитых, в их застывшие лица: он угадывал, как боец вёл себя в последние минуты жизни. И даже смерть не мирила аго с трусостью. Если бы это было возможно, он похоронил бы отдельно храбрых и отдельно трусов. Пусть после смерти, как и при жизни, между ними будет черта.

Он напряжённо вглядывался в лица, ища своего адъютанта. Его адъютант не мог бежать и не мог попасть в плен, он должен быть где-то здесь, среди погибших.

Наконец сзади, далеко от окопов, где дрались и умирали люди, комиссар нашёл его. Адъютант лежал навзничь, неловко подогнув под спину одну руку и вытянув другую с насмерть зажатым в ней наганом. На груди на гимнастерке запеклась кровь...

Комиссар ничем не выдал своего волнения. — Двое, сюда! — резко приказал он. — На руки, и быстрей до перевязочного пункта. Может быть, выживет. И он, повернувшись, пошёл дальше по полю. "Выживет или нет?" — этот вопрос у него путался с другими: как себя вёл в бою, почему оказался сзади всех, в поле? И невольно все эти вопросы связывались в одно: если всё хорошо, если вёл себя храбро, — значит, выживет, непременно выживет.

И когда через месяц на командный пункт дивизии из госпиталя пришёл адъютант, побледневший и худой, но все такой же светловолосый и голубоглазый, похожий на мальчишку, комиссар ничего не спросил у него, а только молча протянул для пожатия левую, здоровую руку.

— А я ведь так тогда и не дошёл до пятой роты, — сказал адъютант, — застрял на переправе, ещё сто шагов оставалось, когда...

— Знаю, — прервал его комиссар, — всё знаю, не объясняйте. Знаю, что молодец, рад, что выжили.

--

Из очерка В. Маковецкого "Арабатская стрелка":

Стиснутая между Сивашами и морем, стремительно уносится на северо-запад песчаная Арабатская стрелка. Отсюда она берёт разгон — летит в пространство, как долгий замирающий свист. Становясь всё тоньше и тоньше, она растворяется в синеве. Там, где можно угадать её продолжение, стоит белый, словно бы немного клонящийся от ветра столб. Что это? Струя газа бьёт из земных недр, вздымая тучу песка? Или вихрь крутит? Или по дороге и обочь её по всей ширине стрелки лавиной несётся запорожская, вольница, тысячи разлохмаченных грив и блещущих на солнце сабель? Зной и тишина.

У моих ног по горячил камням бегает из щели в щель, шустрая ящерица. И все так же где-то посредине стокилометровой пересыпи стоит, подпирает небо непонятное облако. Не пыль и не вихрь. Скорее всего это рефракция.. Преломление солнечных лучей, бьющих с зенита в раскаленный песок. Белый, он отражает лучи гораздо интенсивней, чем вода окрест, — вот и получается, что небо вдали не голубое, а белёсое, столбом.

Ближе в знойном текучем мареве колеблются над; стрелкой домики "Сольпрома". Рядом с ними дрожит-рвётся ниточка причала; да на ясном зеркале, как бы оторвавшись, от воды, застыли и медленно тают игрушечные судёнышки — баржа и буксир.

На буксире "Ямал" я прибыл сюда нынче утром: на нём же предстоит и отчаливать часа в четыре дня, после того как баржу загрузят солью. Свое намерение побывать на Арабате я исполнил...

Возле крепости берег — ракушечный песок, небольшие дюны. Видать, в свежую погоду море захватывает и двигает измельчённую ракушку целыми ворохами. Сейчас штиль, волна ласковая, ленивая; накатится на заплеск, шевельнёт две-три ракушки и нехотя отступит. И пока не набежит вторая, песок с шипением впитывает влагу, сохнет на глазах. Вода прозрачная, незамутнённая. Стоишь по пояс и видишь, как малёк тычется тебе под ступню. Зайдешь поглубже — тень ляжет на зеленоватое дно, и по ней, будто стая рыбёшек, пробегут солнечные блики. Азовскую воду можно пить. Опусти лицо и пей прямо из моря, ничего не случится. А захотел полежать на спине — закинь руки за голову и лежи, и море тебя будет покачивать, поплескивать на тебя волнишкой, чтобы ты время от времени отфыркивался н не заснул, пригретый солнцем.

По мне, здесь не хуже, чем в Артеке. Здесь и бычки хорошо ловятся: у крепости, на крутом изгибе Арабатского залива, самое "бычиное" место. Вон поодаль трое рыболовов с закидушками, — всё шевелятся, знай снимают рыбу с крюков да закидывают. Был бы я профсоюзным деятелем или, скажем, директором завода, собрал бы заводскую ребятню, посадил бы на машины и с рюкзаками, с палатками отправил сюда отдыхать. Пусть разобьют палаточный городок посреди пустынного крепостного двора, пусть лазят по откосам, играют в рыцарей-разбойников и во что хотят, а сюда бегают купаться... Эх, я бы и сам тут ещё поробинзонил, да надо идти на "Ямал".

Как хорошо пахнет полынью чистая одежда!

назад


Поиск по сайту Киммерия

Ю. Шутов. Арабатская стрелка. Путеводитель

Ю. Шутов
Арабатская стрелка
Симферополь, 1983

Вместо ведения
начало::окончание

Арабатская крепость
начало::02::окончание

Соляные промыслы
начало::05::06::окончание

Азовское море
начало::09::окончание

Немного о геологии
начало::12::окончание

Арабатка курортная
начало::15::16::17::окончание

Проблемы Арабатской стрелки
начало::окончание

Литературное приложение
Третий адьютант
(К. Симонов)
Арабатская стрелка
(В. Маковецкий)


Читайте также:


 


© KWD 2002-2018 (при использовании материалов активная ссылка на сайт обязательна)
Администратор сайта - kimmeria@kimmeria.com - тематические ресурсы
- тематические статьи

Яндекс цитирования